FexBet

Главная В поисках первоязыка

Магия. В поисках первоязыка

В поисках первоязыка: от Вавилона к енохианскому наречию

Магия. В поисках первоязыка

 

Многие исследователи, от магов до философов и ученых, пытались найти так называемый первоязык – тот, на котором говорили ангелы в небесах, духи или первый Homo sapiens. Попытки отыскать его варьировались от «говорения на языках» до тщательного воспроизведения таблиц и схем «ангельского языка» Джона Ди – языка, часто называемого енохианским. В основе всех этих вариантов первоязыка лежит идея о том, что когда‑то, в отдаленном мифологическом прошлом, человеческие существа говорили на совершенном языке, который мы с вами утратили.

Интерес к истокам проявляется в разных культурах по‑разному. В иудео‑исламо‑христианской традиции, частично или полностью господствующей в западном мышлении со времен распада Римской империи, бытует линейное, или прогрессивное, представление о времени. У нас есть начало, есть настоящее, есть будущее – и все это относительно постоянно. А поскольку наше настоящее несовершенно, то будущее, как мы надеемся, дарует нам совершенство. Однако такое представление о времени не является единственно возможным. Хастон Смит описывает время в понимании так называемых первичных религий как циклическое и регрессивное. Аборигенные, шаманистские культуры не стремятся к некоему будущему спасению, но видят период совершенства в мифологическом прошлом. Жить в настоящем – значит снова и снова возвращаться к мифологическому «времени сновидений», как называют его австралийские аборигены[1]. Наша культура помещает совершенство в будущее, для первичных культур оно находится в прошлом. Однако эти два варианта не являются взаимоисключающими, как может показаться на первый взгляд. Ведь когда‑то даже еврейские племена, положившие начало основным философским течениям западной цивилизации, были первобытными или, другими словами, аборигенными. И мы имеем доказательства того, что у них тоже была идея первичного источника совершенства, находящегося в прошлом: Адам и Ева лишились благодати Господней из‑за своего непослушания. Впрочем, евреи также развили идею будущего совершенства в своей концепции Мессии, который должен освободить еврейский народ из рабства. Однако в этой концепции есть и своя цикличность, поскольку Моисея можно считать первопредком, освободившим евреев, а Мессия будет уже соотноситься с этим архетипическим событием.

Подобного рода противоречие присутствует и в первоначальных мифах о языке, изложенных в Торе. Книга Бытия дает нам два мифа о происхождении языка. В первом из них Адаму дается задание создать язык, который, очевидно, должен в основном состоять из существительных:

 

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.

И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему [2].

 

Первоязык Адама состоял из имен, данных в первую очередь животным. Это неполный язык, и доказательств того, что до Адама языка не существовало, нет. Бог ведь говорил на каком‑то языке, приказывая Адаму не есть плодов с Древа познания добра и зла. Стало быть, Адам не изобрел язык, а лишь дополнил его. А сам язык исходил от Бога и был дан Адаму как врожденный дар. Из этого вытекают две истины, касающиеся языка: осваивать и использовать тот или иной язык – врожденное свойство человека, и все языки подлежат изменению и обновлению говорящими на них людьми.

Данный миф говорит скорее о предназначении первоязыка, нежели о его происхождении. Адам не просто именует животных, чтобы было как их называть, – в этом случае ему бы пришлось также давать имена камням, деревьям и кустам. Он дает имена животным, чтобы оценить их способность быть полезными для него. Другими словами, Адам ищет партнера, отмечая именами окружающих его зверей. Закончив, он понимает, что не преуспел в своих поисках. И тут вмешивается Бог, создавая для Адама подходящего партнера – первую женщину, которую Адам называет Ashah, или женой, поскольку, по его словам, она «взята от мужа (‘ish )» [Бытие 2:23]. В иврите между словами ‘ashah и ‘ish существует очевидная связь, которая в английском языке отсутствует. Они звучат очень похоже. Однако после грехопадения Адам изменил имя жены: «И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих» [Бытие 3:20]. Имя Ева (по‑еврейски Хавва) происходит от семитского корня, означающего «жить»[3]. И, что интересно для нас, язычников, тот же семитский корень присутствует в имени ассирийского божества Эа.

Язык определяет и проверяет взаимоотношения Адама с окружающим миром. Адам выявляет возможности своих партнеров‑животных, давая им имена, а когда его отношения с женой изменяются из‑за грехопадения, он меняет и ее имя, чтобы оно отражало новое положение дел. Также интересно отметить, что в этот момент она становится человеком с именем, созданным специально для нее. Ее больше не зовут «отмужняя», теперь она – «источник жизни». Она больше не цель, но начало, не предмет, а человек. Гностики могут толковать этот элемент мифа, как пожелают. Другой миф о происхождении языка в Библии объясняет, как мы перешли от первичного состояния единого языка к состоянию колоссального многообразия. Люди, говорившие на иврите, жили в тесном соседстве с множеством людей, говоривших на других языках; при этом многие языки имели лишь отдаленную связь с ивритом. Вместо того чтобы признать, что язык крайне изменчив и может трансформироваться даже в течение нескольких лет – факт, который прекрасно известен сегодняшним лингвистам, – Библия создает миф (пусть и не очень обоснованный с точки зрения логики) о том, откуда взялось такое многообразие:

 

На всей земле был один язык и одно наречие.

Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там.

И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести.

И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.

 

И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.

И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать;

сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.

И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город [и башню] [4].

 

Из этого мифа мы узнаем о месте и времени разделения языков: это случилось в Вавилоне вскоре после возникновения городов. В буквальном смысле нам становится известно, что один язык ко времени строительства первых городов уже разделился на множество языков и диалектов. Однако метафорически эта библейская история говорит о том, что ее автор считает развитие городов, во‑первых, вызовом власти Бога и, во‑вторых, помехой для общения. При этом не исключается возможность, что где‑то на Земле по‑прежнему существует первоязык.

 

Первоязык и идея превосходства

 

На роль первоязыка выдвигалось немало «претендентов», причем некоторые предположения были достаточно нелепыми с точки зрения современной этимологии и истории языка. Наиболее популярным носителем титула первоязыка является иврит. В Книге Бытия на нем говорит Бог, Адам отвечает ему тоже на иврите, так что именно этот язык можно считать первым. Ближайшими соседями иврита были языки, довольно близкие к нему, но в то же время ощутимо от него отличавшиеся. В такой ситуации людям, говорящим на иврите, легко было представить, что окружающие их народы разговаривают на «плохом иврите». Конечно, те, кто говорил на арамейском, вполне могли подумать обратное, но иврит заслужил репутацию языка, важного в культурном плане. Представление о том, что именно иврит был первым появившимся на Земле языком, сохранялось довольно долго. Однако не будем забывать, что лингвистика как отрасль науки появилась лишь около столетия назад.

Отсутствие официальной науки о языке не мешало некоторым людям проводить эксперименты, направленные на обнаружение первоязыка. Геродот рассказывает о подобном эксперименте, проводившемся неким Псамметихом. Этот египетский фараон пожелал определить, какой народ самый древний. Вместо того чтобы заняться исследованиями или археологическими раскопками, он взял двух новорожденных детей и поселил их в пастушьей хижине. Никто не должен был с ними говорить, пока дети не заговорят сами.

1. Псамметих сделал это и дал такие указания, потому что хотел услышать, какая речь зазвучит из уст детей первой, когда они достигнут соответствующего возраста. И его желание исполнилось: в один прекрасный день, через два года, когда пастух открыл дверь в хижину, оба ребенка бросились к нему, протягивая руки и крича «бекос!».

2. Затем и сам Псамметих услышал, как они говорят, и спросил, какому языку принадлежит слово «бекос». Выяснилось, что это фригийское слово, означающее «хлеб».

3. Египтяне признали, что фригийцы – более древний народ, чем они сами. Это история, которую я слышал от жрецов храма Гефеста в Мемфисе. Некоторые греки говорят, что детей воспитывали женщины, у которых были отрезаны языки[5].

 

Современные лингвисты и историки относятся к этому свидетельству как к наивной выдумке. Более поздние случаи с детьми, росшими вне языковой среды (к счастью, достаточно редкие), показывают, что у них вообще не развиваются речевые навыки. Причем если критический период полового созревания проходит до знакомства с языком, то, как свидетельствуют немногочисленные доказательства, языковые способности человека уже никогда не проявляются. По правде говоря, в качестве подтверждения этой теории мы располагаем лишь парой случаев с брошенными или очень запущенными детьми, у которых, возможно, были и другие физические или эмоциональные проблемы, связанные с плохими условиями жизни.

Псамметих придавал большое значение открытию первоязыка, поскольку полагал, что язык принадлежит определенному народу, и, найдя самый первый с точки зрения происхождения язык, можно выяснить, какой народ является самым древним. Однако языки меняются и переходят от одной этнической группы к другой. Соответственно, язык, хотя он и привязан к культуре, нельзя отождествлять с народом. Геродот не задавался такими вопросами, однако оригинальная история, записанная им, призвана подтвердить первенство определенной этнической группы. Она показывает, какое значение придавалось «истоку», «первенству» в культурах, не основанных на линейной модели времени. А вот Геродот, вероятно, был сторонником идеи о линейности, поэтому воспринимал этот анекдот примерно так же, как мы с вами: интересная история, быть может, доказывающая некую историческую истину. Впрочем, в первую очередь эта история показывает, как далеко готовы зайти люди, чтобы доказать свое первенство. Она также содержит допущение, которого бы не сделал современный ученый: факт первенства актуален одновременно и в прошлом, и в будущем. В истории, пересказанной Геродотом, от детей настоящего времени ожидали «возвращения» к далекому историческому прошлому, и это свидетельствует о присущем тем египтянам нелинейном представлении о времени.

Идея происхождения всех языков от одного не противоречит научным представлениям – большинство лингвистов готовы ее принять, поскольку не существует доказательств неоднократного изобретения языка. Однако мысль о том, что первоязык превосходит остальные (скажем, более точно отражает реальность или придает людям дополнительную силу), – не научная концепция, а поэтическая метафора. Представление о превосходстве протоязыка (первичного языка) – это составляющая концепции о превосходстве далекого прошлого, наших истоков, над современностью. Мы верим в то, что сейчас человечество опустилось, находится ниже прежнего высшего состояния: на духовном уровне эта идея воплощается в мифе о грехопадении, а на бытовом – в тоске по «старым добрым временам». Что касается языка, то люди часто замечают, что раньше все говорили «лучше» и что сленг и нелитературные выражения испортили наш английский. Отчасти это представление поддерживается со стороны письма, которое фиксирует образцы прежней речи и придает им силу и внушительность, – такой возможности мы были бы лишены в полностью устной культуре. Другими словами, современный человек может проследить за изменением языка со времен Шекспира до наших дней, а поскольку мы высоко ценим Шекспира, то полагаем, что он говорил лучше, чем мы. С лингвистической точки зрения такое рассуждение – нонсенс. Принцип равенства, одна из основополагающих аксиом лингвистики, гласит, что все языки равны в своей способности выражать человеческие идеи. Эбоникс[6] не в большей степени является ухудшенным английским, нежели французский – ухудшенной латынью. Но все равно на бытовом уровне мы продолжаем возвращаться к первоначальному, воображаемому «хорошему» английскому. Британский акцент кажется американцам «шикарным», тогда как англичане американский акцент воспринимают как речь «придурков с заложенными носами»[7]. Одна из причин – почтительное отношение к своим корням.

 

Енохианское наречие: изобретение или находка

 

Отвергаемая в научных кругах идея поиска языка, позволяющего наиболее эффективно общаться с духами или с нашим собственным подсознанием, в магии весьма популярна. Наиболее известный результат предпринятых попыток – язык, часто называемый енохианским (создатель этого языка Джон Ди называл его «ангельским»). Сам Джон Ди, придворный астролог королевы Елизаветы I (XVI век), характеризовал свои действия, направленные на установление контакта с ангельскими сущностями и изучение их языка, как попытку вернуться к протоязыку, на котором говорил Адам до грехопадения.

В конечном итоге Ди при помощи своего друга Эдварда Келли получил набор коротких стихотворных высказываний и великое множество имен, которые составлялись при помощи сложных таблиц. Келли был известен как шарлатан (к примеру, он прославился попыткой выдать фальшивое золото за результат успешных алхимических манипуляций), и в записях, касающихся его работы с Ди, есть места, где он пытается, причем довольно‑таки очевидно, соврать о том, что говорят духи, однако отбросить все его труды как фальшивку не так‑то просто. Ди поручал Келли сидеть за столом и смотреть на магический камень или какое‑то другое гадательное устройство. Вероятно, Келли впадал в некий транс, пока Ди просил ангелов появиться. В конце концов Келли провозглашал присутствие ангела, а Ди разговаривал с ним, используя Келли в качестве переводчика. Эта процедура привела к созданию ряда сложных таблиц, заполненных буквами. Таблицы получились настолько логичными и последовательными, что если все‑таки считать Келли шарлатаном, то придется признать его еще и обладателем феноменальной памяти. Из этих таблиц, используя код, до сих пор не вполне нам понятный (хотя у нас и есть записки Ди), ангелы выбирали определенные буквы, которые Келли сообщал Ди, а тот, в свою очередь, их записывал. Этими буквами были записаны восемнадцать ангельских ключей, или воззваний, причем в перевернутом виде. Затем ангелы давали перевод ключей, который Ди пытался побуквенно сопоставить с первоначальным вариантом, ключом.

Наиболее привлекательно в системе Ди то, что в ней предусмотрено почти бесконечное количество ангелов, которые, как отмечает Дональд Тайсон[8], ассоциируются с различными регионами Земли. Ди, будучи активным участником политической жизни при дворе королевы Елизаветы, конечно же, находил это весьма привлекательным, поскольку в эпоху Ренессанса магия воспринималась прежде всего как средство выпрашивания помощи у духов, демонических или ангельских. Благодаря открытиям Ди сформировалась очень гибкая магическая система со множеством имен ангельских (а значит, добрых) сущностей, к которым можно было обращаться с различными просьбами в разных частях света. Другими словами, Ди составил исчерпывающий гримуар «белой» магии.

Эвокация таких духов обсуждалась во множестве книг, и, поскольку эта тема до сих пор остается спорной, я смогу внести в нее не больше ясности, чем кто‑либо другой. Меня гораздо больше интересуют не имена, а ключи, или воззвания. Лингвист здесь сталкивается с рядом головоломных вопросов.

● Являются ли эти воззвания языком и если да, то откуда он взялся?

● Каково их предназначение?

● Каково их происхождение?

● Для чего мы можем их использовать?

 

На первый из этих вопросов – является ли енохианское наречие языком – ответить легко: нет – если иметь в виду традиционное понимание термина язык . И хотя в енохианском наречии есть элементы, напоминающие язык, например грамматические окончания, даже беглое исследование показывает, что они абсолютно несистемны. Можно, конечно, предположить, что здесь мы имеем дело с языком, в котором нет ничего, кроме неправильных глаголов[9]. Однако такое предположение означало бы, что это, безусловно, язык нечеловеческих существ, который не поддается изучению, и глагольные окончания в нем случайны. Если в словах с одинаковым грамматическим значением времени, рода, числа и лица глагольные окончания различаются, можно заключить, что они ничего не значат. Конечно, ангелы в своем языке могли таким способом помечать глаголы для какой‑то непостижимой для нас цели. Если это так, в чем я сомневаюсь, – значит, человеческий анализ мало что может дать в такой ситуации.

Однако, не являясь языком, в целом енохианское наречие все же не совсем беспорядочно. Слова постоянно означают одни и те же вещи, а словарный состав на редкость согласован. Если Келли или Ди сфабриковали его, то сделали они это очень и очень тщательно. А если так, то почему они с таким же тщанием не подошли и к грамматике? Енохианское наречие на самом деле представляется не языком, а сложным подстановочным кодом, именуемым релексификацией. При релексификации слова одного языка заменяются другими, иногда придуманными словами. Знаменитый пример такого подстановочного кода – использование языка навахо для шифровок во время Второй мировой войны. Военные нанимали индейцев этого племени, чтобы они заменяли распространенные и важные слова фразами кода навахо. Он был чрезвычайно сложен для расшифровки. Чтобы расшифровать его, нужно было собрать большое количество сообщений и связать их с различными контекстами, а к этому моменту схема релексификации могла уже измениться. И хотя выдвигались предположения, что Ди разработал енохианский язык для подобных целей, никаких доказательств использования его для шпионажа или передачи сообщений нет. К тому же для такого применения енохианский язык недостаточно похож на естественный и в нем нет некоторых важных слов, которые могут потребоваться шпиону, – к примеру, солдат или война .

И тут возникает второй вопрос: каково предназначение данного «языка»? Ангелы, если они просто хотели передать гримуар, могли бы продиктовать таблицы и способ извлечения из них имен, не давать ключей или дать их на английском. Однако создается впечатление, что ангелы сосредоточились в основном на языке. Они хотели, чтобы Ди выучил его. Для чего? Дональд Тайсон предполагает, что ключи могли быть средством осуществления конца света, или имманентизации эсхатона (приближения конца времен), как некоторые это называют. Он упускает из виду тот факт, что, хотя ключи полны апокалиптических образов, их там ничуть не больше, чем в обычных проповедях того времени и даже в проповедях, относящихся к периоду возникновения английской письменности. Другими словами, существует древняя традиция англоязычной апокалиптической литературы. Енохианские ключи Ди и Келли вполне вписываются в рамки этого жанра.

Ди часто спрашивал ангелов об имевшейся у него книге, которая была заполнена похожими таблицами, написанными, как он предполагал, рукой самого Адама. Ангелы в конце концов неохотно согласились с тем, что книга происходит от Адама, как и енохианский язык. В этом – ключ к данному языку: ангелы считали его первичным кодом для интерпретации магического мира. Как Адам определил свои отношения с животными при помощи ряда имен, так и Ди – по моему мнению – должен был определить свои отношения с миром при помощи подобного ряда. Ключи – это начало процесса «переопределения». Однако язык не завершен, а средства, которыми ангелы передавали его, таковы, что он и не мог быть завершен до смерти Ди. Если Ди состоял в контакте с какими‑то сверхъестественными сущностями, у них должно было быть на уме что‑то еще. Тайсон убедительно доказывает, что Ди не являлся тем человеком, которому было суждено довести работу над енохианским наречием до конца[10]. Но он не выдвигает предположений о том, кто мог бы это сделать.

Отсюда вытекает и третий вопрос: каким является енохианский язык по своему происхождению – сверхъестественным или человеческим? Хотя многие ученые считают, что Келли обманывал Ди и сам создал енохианское наречие, лично я все‑таки склоняюсь к мысли о некоем сверхъестественном влиянии. Келли часто не понимал, что происходит. Он многократно задавал ангелам вопросы об алхимии, на которые они не желали отвечать. Келли немного знал латынь и совсем не знал греческого. Но однажды он вел длительный разговор на греческом – языке, которого не понимал. В другой раз создал сложный латинский акростих, а это довольно трудно сделать на языке, который плохо знаешь. Более того, информация, передаваемая ангелами, нередко оказывалась до такой степени еретической, что, если бы об этом узнали власти, Келли и Ди были бы казнены. Так что никаких выгод передача подобных ересей Келли не сулила. С другой стороны, первые наброски некоторых таблиц Ди нашел в вещах Келли. Объяснения Келли по этому поводу были весьма невнятными. Ангелы говорили на плохой латыни – когда вообще изъяснялись на ней. Они также противоречили сами себе, а в некоторых случаях делали абсолютно неправильные предсказания. Часто они доводили Ди до паранойи. Однако он не был слишком уж легковерным. Он указывал ангелам на возникающие противоречия и искал независимого подтверждения многих заявлений. Самая необычная ситуация сложилась в тот момент, когда ангелы потребовали, чтобы Ди и Келли обменялись женами. В одной из предыдущих работ я писал, что они не стали этого делать – таково было мое мнение на тот момент. Теперь я его изменил. Досконально изучив источники, я понял, что в них есть некоторые завуалированные ссылки на этот обмен. Возможно, речь идет о попытке Келли получить гомосексуальный опыт. Если предположить, что енохианский язык был порождением ума одного из них, возникает вопрос: какой смысл был создавать нечто столь сложное и в то же время последовательное? Даже несогласованность в грамматике не отменяет необходимости точного зазубривания, которого бы потребовал обман. Такое мошенничество было бы более трудоемким, чем любое честное ремесло! А если учесть, что ни Ди, ни Келли не сделали на енохианском языке никаких денег, то получится, что весь этот изощренный обман проделывался почти или вовсе без всякой материальной выгоды. Ди даже прятал большинство своих записей, чтобы не быть обвиненным в ереси. Очень уж сложный вариант мистификации.

 

Использование енохианского наречия

 

Последний вопрос – для чего мы можем использовать енохианское наречие в наши дни – самый непростой. Почти никто (за редкими исключениями) не применяет его так, как это делал Джон Ди. Только создание восковых табличек, на которых он работал, может занять несколько месяцев. Практикующие енохианскую магию чаще делают это в рамках магической традиции «Золотой Зари», возникшей в XIX веке, то есть через пару столетий после смерти Ди. Итак, у нас есть множество таблиц, несколько ключей и целая куча вопросов. Человек может вызывать ангелов и духов – но что ему делать с языком? Орден Золотой Зари располагает проработанной системой привязки ключей к различным енохианским ангелам[11]. Однако доказательств, что данные ключи предназначались именно для этого, не существует. В сатанинской церкви Антона Лавея ключи используют в качестве литургии, что весьма забавно, если учитывать, сколько раз в них упоминается Бог. Лавей пытался заменить упоминания о Боге упоминаниями Сатаны, но некоторые из них все же пропустил, в результате чего нередко возникала путаница. Подобные нелепые варианты применения языка меня мало занимают. По‑настоящему интересными мне кажутся случаи, когда люди используют его для создания новых композиций.

Алистер Кроули использовал енохианское наречие для создания эвокации, основанной на той, что имеется в «Гоетии». Но даже Кроули пришлось придумывать новые слова и решать грамматические проблемы. Грамматика енохианского наречия во многом схожа с грамматикой английского языка елизаветинских времен, и у нас нет оснований полагать, что в ней есть нечто священное. При желании мы могли бы с таким же успехом использовать грамматику американского английского. Поступая таким образом, мы получаем возможность создавать собственные енохианские заклинания. Но делать это без введения новых слов – значит обеспечивать себе головную боль. В качестве эксперимента я предлагаю короткую инвокацию Высшего Духа, написанную на енохианском наречии без введения новых слов (хотя при необходимости я использовал неологизмы Кроули):

 

Ol vinu drilpi hami, obelisong od arp de ors. Ol gru noan pire, ar ol biah a‑gi a salman de iaiadix. Ofekufa‑ol od prdzar hoxmarch, gohed.

 

Я вызываю великое существо, спасителя и победителя тьмы. Пусть мои деяния будут праведными, чтобы я мог оказаться с тобой в чертоге славы. Возвысь меня и заглуши мой страх до скончания веков.

 

Каждого, у кого хватит смелости поэкспериментировать с моей композицией или, что еще лучше, составить свою собственную, я бы попросил сообщить мне об этом.

Возможно, сейчас, когда у нас есть то, о чем Ди и мечтать не мог, а именно – средства быстрой передачи знаний, мы могли бы приступить к созданию нового енохианского наречия, более подходящего для магической практики. Конечно, любая попытка сделать это приведет к несоответствиям в словарном составе. Значит, необходимо разрушить догму и избрать многообразие. Попытки создания магических языков уже предпринимались, но ни одна из них не базировалась на енохианском наречии. Если же мы хотим писать на енохианском, то предлагаю использовать ряд базовых правил, которым я следовал при создании вышеприведенной инвокации.

Прежде всего, лучше трактовать глаголы как неизменяемые и выбирать подходящий глагол в соответствии с эстетическими предпочтениями, не пытаясь применять к ним правила спряжения. Во‑вторых, я бы советовал воспринимать части речи как взаимозаменяемые. Например, слово arp, означающее «побеждать», вы можете использовать также в значении «победитель» или «победа». Есть много реальных языков, в которых наблюдается такая ситуация, – например, китайский. При этом если существует отдельное слово для именной формы, я бы использовал именно его. Рекомендую применять базовую английскую грамматику: прилагательные перед существительными, подлежащее перед сказуемым, дополнение после глагола и т. д. Я бы даже предложил применять de, аналог предлога to, для обозначения косвенного дополнения. Также допустимо использовать de как универсальный предлог взамен недостающих – в некоторых языках вообще всего один или два предлога. При создании неологизмов я бы рекомендовал прибегать в первую очередь к составным словам: например, слово «компьютер» можно получить, соединив слова angelard, «мышление», и aviny, «жернов». Устройство для мышления – это и есть компьютер, так что словом, обозначающим его, будет angelardaviny [12]. Советую вам записывать вновь образованные слова для дальнейшего использования.

При создании абсолютно новых слов мы можем использовать метод Ди – если у нас, конечно, хватит на это смелости. Для этого нужно войти в транс и пристально вглядываться в кристалл, вызывая ангела. Ди использовал для этого молитвы и псалмы, однако мы можем составлять собственные эвокации. Для тех, кто не слишком опытен в эвокациях, этот метод, наверное, будет не очень полезен. Возможно, подойдет метод, применяемый в «Золотой Заре». Если вы хотите попробовать его как средство расширения своего енохианского лексикона, советую вам обратиться к источникам Ордена Золотой Зари, особенно к работе Регарди «Золотая Заря». Начав создавать и открывать новые енохианские слова, мы, скорее всего, получим не единый енохианский язык (хотя такое возможно!), а целый ряд идиолектов, персональных языков. Каждый из нас уже говорит на идиолекте: в моем, например, слово cool [13] выражает одобрение, а слово gonna [14] – маркер будущего времени. Енохианские идиолекты, вероятно, будут отдаляться друг от друга, продолжая при этом вращаться вокруг изначального ядра, как и все идиолекты англоговорящих людей вращаются вокруг воображаемого конструкта «стандартного английского».

 

Другие попытки обнаружить первоязык

 

Ди был не единственным мыслителем, пытавшимся обнаружить первоязык. Философ и ученый Готфрид Лейбниц, например, не только изобрел двоичный код и еще в XVII веке предсказал появление компьютера, но также пытался создать «всеобщий язык», который мог бы выразить любую идею с совершенной точностью и безукоризненной логикой. Его метод, в отличие от метода Ди, являлся аналитическим и математическим, хотя результаты были далеко не столь впечатляющими. Впрочем, открытия и теории Лейбница совершили революцию в формальной логике и вычислительной технике, так что нам не стоит с излишней поспешностью отбрасывать научный подход.

Попытки найти первоязык, предпринимавшиеся в западной герметической традиции, можно считать довольно‑таки систематическими и даже научными, поскольку они сопровождались экспериментами и сбором информации в окружающем мире. Действия первооткрывателей, таких как Джон Ди, нельзя назвать научными в полном смысле слова, так как они не следовали научному подходу, возникшему именно в ту эпоху. По сути, хотя научный метод и был открыт вскоре после Ди, он до недавних пор не применялся к языку. Лингвистическая наука как таковая появилась лишь в XIX веке, а реконструкция протоиндоевропейского языка началась всего лишь около ста лет назад, и многие вопросы в этой области до сих пор остаются дискуссионными. Индоевропейский язык – это язык группы людей, вторгшихся в Европу и поселившихся в ней около десяти тысяч лет назад. У них не было письменности, но были такие признаки цивилизации, как одомашненные лошади, колесо и система законов и соглашений. Их культуру нельзя считать единой (как, возможно, и язык[15]).

Со временем их язык разделился на ветви: романскую (к ней относятся латинский, а в дальнейшем – испанский, французский и итальянский языки), славянскую (русский, словацкий, польский), германскую (немецкий, английский, исландский) и гэльскую (ирландский, шотландский)[16]. За пределами Европы к индоевропейским языкам относятся в числе прочих санскрит и хинди. Индоевропейцы стали второй языковой группой из тех, что наиболее прочно обосновались на территории расселения (первой были полинезийские языковые группы, заселившие большинство островов Тихого океана). Все это нам известно, поскольку мы имеем возможность проследить историю данных языков. Фонетические изменения носят систематический, упорядоченный характер, в отличие от изменений смысловых, поэтому мы можем восстановить первоначальную форму слова, хотя и не всегда знаем, что оно могло означать. Например, слово *ekwo‑ [17] можно вывести, проанализировав слова, обозначающие в разных индоевропейских языках лошадь, и прокрутив далеко назад их изменения в звучании. Возьмем, к примеру, греческое слово ippos и латинское equus. На первый взгляд они не кажутся родственными. Однако то, что в латинском стало <qu>, в греческом превратилось в эмфатическое <pp>. Зная это, мы видим, что на самом деле перед нами латинский и греческий варианты одного и того же слова: *ekwo‑, «лошадь». Впрочем, английское horse (а английский принадлежит к германской языковой группе) никак не могло произойти от *ekwo‑. Никто точно не знает, откуда взялось слово horse, но есть версия, что оно произошло от латинского корня curs‑, означающего «бежать». Все эти примеры показывают, что такого рода реконструкции зачастую носят гипотетический характер.

Протоиндоевропейский язык не был первым языком на Земле. И лишь немногие лингвисты взялись бы отрицать вероятность такой ситуации, когда на Земле жила только маленькая кучка людей, говорившая на единственном языке. Попытки реконструировать еще более древний, действительно первичный язык предпринимались, но ученые чаще всего их игнорировали. Как считает большинство из них, если мы, даже имея возможность сравнить и изучить множество древних письменных языков, способны лишь приблизительно реконструировать слова, бывшие в ходу всего десять тысяч лет назад, то способов распространить методы реконструкции на язык первых людей, живших двести тысяч лет назад, у нас попросту нет. Даже попытки продвинуться еще на один шаг «в глубину веков» и найти протоязык для индоевропейского оказались бесплодными[18]. Однако стоит отметить одно особенно интересное исследование, в котором свободная форма сравнительно‑исторического метода, позволившего реконструировать индоевропейский язык, применялась ко множеству языков всего мира. Результатом данного исследования, пусть и весьма спорным, стал ряд слов, которые предположительно могли относиться к очень раннему человеческому языку. Среди них tik – «один», ak’wa – «вода»[19]. Лингвистическое научное сообщество почти единогласно признало эту попытку интересной, хотя и почти лишенной научной обоснованности.

Относительно наших с вами задач эта научная попытка подтверждает тот факт, что в человеческом сознании важна идея первенства, предшествования. При этом первенство не обязательно связано со временем. Первоязык Ди был языком Адама, значит, имел привязку ко времени, но он также был и языком ангелов, следовательно, стоял ближе к Богу в Великой Цепи Бытия. Любая попытка реконструировать язык, бывший первым в плане временного предшествования (то есть первый язык, на котором люди говорили двести тысяч лет назад), обречена на неудачу. У нас для этого просто нет и не может быть необходимых данных, если, конечно, мы не разработаем какие‑то радикально иные археологические технологии. С научной точки зрения такая реконструкция пока невозможна. В магическом же смысле подобная попытка будет в лучшем случае сомнительной, если вы будете претендовать на историческую точность. Например, енохианское наречие многим кажется интересным и полезным, но нет никаких доказательств, что на нем говорили первые люди. По сути, этого и не могло быть, поскольку ему недостает системной грамматики, необходимой любому языку.

 

Самостоятельное создание персонального первоязыка

 

Единственное, что мы можем сделать, – это предпринять попытку создания собственного языка‑предшественника, сосредоточившись на поиске слов, которые находят наиболее сильный отклик в нашем сознании. В земном плане эта задача напоминает борьбу с ветряными мельницами. Создание персонального языка воспринимается в лучшем случае как эксцентричное хобби. Однако в магическом плане это дает нам возможность реконструировать собственное сознание или хотя бы более полно его исследовать. Давая, как Адам в Эдеме, имена объектам из своего окружения, мы устанавливаем связь между ними и нашими идеями и узнаем, как они взаимодействуют с нашим восприятием и порождаемой им персональной реальностью. Например, я просыпаюсь однажды утром, смеясь над развеселившим меня сном, и пребываю в хорошем настроении весь день; однако я могу недооценить это сложное эмоциональное событие, поскольку у него нет названия (насколько мне известно, ни в одном языке). Но, дав ему имя, полностью выдуманное (предположим, я назову эту эмоцию filliastor ) или составленное из латинских и греческих корней, как и многие другие английские слова (к примеру, somnifelicity [20]), я смогу его назвать, если оно случится снова, и буду относиться к нему как к настоящему чувству, анализируя его в соответствии со своими потребностями. Более того, я могу создавать слова, воплощающие сложные идеи, для описания которых мне требовалось раньше много слов, и манипулировать этими идеями более эффективно. Если можно прибегнуть к помощи алгебры, чтобы сказать x = 4 + y , а затем использовать х как означающее для операции сложения 4 + у , то и для обозначения сложной идеи можно взять простое слово, а следовательно, думать о ней более эффективно. Трудно думать о чем‑либо не имеющем имени.

В магии у нас есть возможность подбирать обозначения для сложных желаний, что позволяет манипулировать ими в магических действиях более эффективно, как алгебраическими выражениями. Британский маг и художник Остин Спэр разработал такую систему и назвал ее «алфавитом желаний». Не вполне ясно, из чего составлен его алфавит. Отдавая дань уважения работе Спэра, маг хаотического направления Питер Кэррол разработал собственный алфавит желаний, который составлен из двадцати двух символов. Это обозначения двадцати двух эмоций, выстроенные в основном парами противоположностей: например любовь/ненависть[21]. Есть некоторые доказательства того, что система Спэра содержит элементы грамматики: так, он явно использовал петлеобразную линию после сигила для обозначения множественного числа. Возможно, его алфавит желаний был самостоятельным языком. В нем, вероятно, не было устной составляющей – Спэр, по всей видимости, на нем только писал. Однако почему бы нам с вами не создать язык, на котором можно будет разговаривать? Точно так же нам совсем не обязательно зацикливаться на идее создания целого языка. Для решения конкретной магической задачи может быть достаточно набора слов. Фратер У.·. Д.·. в своей книге о магии сигилов предлагает создавать сигилы для конкретных желаний и записывать их для повторного использования в дальнейшем. Таким образом, магический язык разрастается органично, по мере необходимости, как и естественные языки.

Позвольте мне привести пример, доказывающий полезность магического языка. Давайте представим, что вы хотите провести ритуал свечной магии, чтобы привлечь возлюбленного. Вы подготовили две свечи, символизирующие вас и любимого, и смазали одну из них розовым маслом, чтобы обозначить себя. На второй свече вы хотели бы перечислить качества и черты, которые мечтаете видеть в своем избраннике. Можно просто написать их на свече булавкой, нараспев повторяя. Но проблема в том, что часто мы недостаточно определенно формулируем свои желания. Если одно из перечисленных вами качеств – «по‑настоящему хорошо слушает», то во время ритуала вы, возможно, будете представлять себе партнеров, которые не очень‑то хорошо слушают друг друга. А также думать о том, что такое «хорошо слушать», сомневаться, что вы заслуживаете того, чтобы вас слушали, и т. д. Избежать этого можно, переведя желание на другой язык – например, на латынь или енохианский, чтобы оно стало просто чередой звуков. Однако идея «чтобы по‑настоящему хорошо слушал» может что‑то потерять при переводе. У вас в голове есть ясный образ желаемого, но выразить его на имеющихся языках сложно.

Проделайте следующее. Перед ритуалом сядьте, подготовив предварительно бумагу и ручку, и максимально расслабьтесь. Представьте, причем как можно более детально, как бы мог выглядеть тот, кто «по‑настоящему хорошо слушает». Сфокусируйтесь на том, как вы себя чувствуете, когда вас слушают. Вы должны суметь по крайней мере на мгновение выбросить из головы все, кроме мысли о данном конкретном качестве. И в это мгновение вы сможете создать символ, машинально нацарапав его на бумаге или произнеся произвольное магическое слово. Когда вы это сделаете, у вас появится знак, который будет символизировать это сложное состояние сознания. Теперь при проведении свечного ритуала вам не нужно представлять того, кто «по‑настоящему хорошо слушает», и бороться со своими сомнениями – это действительно непросто, тем более если вы думаете и о других качествах (чтобы был «привлекательным», «имел хорошую машину» и т. п.). Ведь в каждом из качеств есть своя неопределенность. Все, что нужно сделать, чтобы указать на эти качества, – это использовать нарисованный вами сигил или произнесенное вами слово (или и то и другое вместе). Можете забыть первоначальную формулировку желания и просто помнить о том, что данный символ как‑то связан со слушанием или, еще лучше, представляет одно из качеств, которыми должен обладать ваш возлюбленный. Если вы забываете первоначальные формулировки, это указывает на то, что вы переходите от обычных кодов, с помощью которых интерпретируете мир, к новому коду, который даст вам возможность этот мир изменить. А вам удастся сэкономить место на свечке.

Поиск первоначального языка, протоязыка, – это поиск первичного кода. Не исключено, что такой код невозможен. Спрашивается, зачем люди стали бы придумывать шестьсот отличающихся друг от друга языков, если бы у них был один, более ранний или более совершенный, чем остальные? Тем не менее у нас есть возможность создать код, отражающий наше собственное сознание: иероглифический, арго[22] или полноценный язык. Таким образом мы можем достичь главенства собственного сознания и более глубокого понимания того, что значит быть самим собой.

Есть один интересный способ создания такого кода, особенно если вы имеете склонность к систематизации. Нужно составить список существительных (можно использовать глаголы или какие‑то еще части речи, но проще начинать именно с существительных), принадлежащих к одному и тому же семантическому полю[23]. Так, например, можно взять семантическое поле «погода» и записать, беря просто наугад, слова гром, молния, ветер, дождь, снег, град, гололед, облако, солнце. Такой список, конечно, всегда будет неполным, и позднее, поразмыслив, вы включите в него новые слова, а какие‑то уберете. Например, гром и молния – очень тесно связанные понятия, и в некоторых языках они обозначаются одним словом. Когда у вас будет список, пусть и незавершенный, ритуализированное размышление над каждым из терминов может обеспечить вас прекрасным символическим материалом. Подумайте, например, как каждый символ соотнесен с другими: гром и дождь тесно связаны, тогда как солнце и облако противоположны друг другу. Подумайте, какие эмоции представляет каждое из явлений: гром может символизировать ярость, дождь – печаль, ветер – радость. Процесс создания таблицы или схемы соответствий между этими словами, а также между ними и другими идеями – это медитативное упражнение, «ревизия» собственных магических кодов. Каких богов вы связываете с каждым понятием? Какие растения? Минералы? День или время суток? Образуют ли они круг, сеть, линию или какую‑то более сложную фигуру? Тем, кого такое упражнение заинтересует (а оно может превратиться в самостоятельную магическую систему), я рекомендую книгу Билла Уиткомба[24], в которой рассматриваются многие символы и даются их распространенные значения.

Спэр, как и Питер Кэррол, включает в алфавит желаний эмоции. Вы можете задействовать металлы, камни, явления природы и т. п. Важно решить, что вы будете использовать в качестве базовых символов. Например, каббалистические тексты содержат информацию о взаимосвязи камней и растений, но базовыми символами каббалы являются десять цифр и двадцать две буквы еврейского алфавита. Коды, регулирующие их отношения, определяют и отношения вторичных символов. Использование разных наборов базовых символов приводит к тому, что взаимодействие элементов определяют разные системы кодов. Отказ от заранее предписанных кодов магической системы, которую вы обычно используете, может явиться мощным способом выхода за пределы вашего текущего понимания. Другими словами, создание новой магической системы, опирающейся на ваше собственное сознание, способно стать катализатором посвящения.



[1] Smith, Huston. The World’s Religions: Our Great Wisdom Traditions. San Francisco: Harper, 1991, 373.

 

[2] Бытие 2:19–20.

 

[3] The American Heritage Dictionry of the English Language . Boston: Houghton Mifflin, 2000. Index of Semitic Roots.

 

[4] Бытие 11:1–8.

 

[5] Геродот. Книга II, глава 2 .

 

[6] Эбоникс – так называемый черный английский диалект, на котором говорят американцы африканского происхождения. – Примеч. пер.

 

[7] Так мой английский друг однажды описал мне американский выговор. А один француз, с которым я познакомился на вечеринке, сказал, что наш выговор напоминает ему «кошек, трах…щихся на бумажном пакете». Ну просто замечательно, не правда ли? – Примеч. авт.

 

[8] Tyson, Donald. Enochian Magic for Beginners: The Original System of Angel Magic. Woodbury, MN: Llewellyn, 2005.

 

[9] Возникновение человеческого языка, в котором все глаголы были бы неправильными, очень маловероятно: тенденция к употреблению одного окончания в разных словах быстро бы убила его; так, например, форма множественного числа shoen от shoe (англ. «туфля») уступила место форме с более распространенным окончанием – s (shoes ). Однако при этом следует признать, что существуют и языки с очень сложными глагольными системами. – Примеч. авт.

 

[10] Tyson, Donald. Enochian Magic for Beginners.

 

[11] Regardie, Israel. The Golden Dawn. St. Paul, MN: Llewellyn, 1986.

 

[12] Я прекрасно знаю, что слово жернов обычно используется в метафорах для обозначения чего‑то тяжелого и громоздкого, тянущего вниз, иногда даже на дно. Порой схожие ощущения возникают у меня в связи с компьютерами. – Примеч. авт.

 

[13] Cool – англ. «прохладный», в современном обиходе – «классный, крутой». – Примеч. пер .

 

[14] Gonna – разговорный вариант произношения going to – «собираться сделать что‑либо». – Примеч. пер.

 

[15] Большинство современных ученых считает, что индоевропейский язык существовал как совокупность родственных диалектов (территориальных вариантов). – Примеч. ред.

 

[16] Автор перечисляет далеко не все языки, относящиеся к названным ветвям индоевропейской семьи языков. – Примеч. ред.

 

[17] Реконструированные слова принято отмечать звездочкой, чтобы показать, что мы располагаем лишь косвенными доказательствами их существования. – Примеч. авт.

 

[18] Автор слишком категоричен в этом утверждении. Например, существует гипотеза о ностратическом праязыке, не лишенная обоснований и имеющая своих сторонников. – Примеч. ред.

 

[19] Ruhlen, Merritt. The Origin of Language: Tracing the Evolution of the Mother Tongue. New York: Wiley, 1994.

 

[20] Образовано от латинских слов somnus – «сон» и felicitas – «счастье». – Примеч. пер.

 

[21] Carroll, Peter J. Liber Null & Psychonaut. York Beach, ME: Samuel Weiser, 1991.

 

[22] Арго – социальный вариант национального языка, язык, сложившийся в определенной социальной группе (например, воровское арго, арго офеней – язык бродячих торговцев в России XIX века). Иногда этот термин употребляется как синоним термина жаргон , однако в российской лингвистической традиции принято их разграничивать. Арго, в отличие от жаргона, это тайный язык, он выполняет функцию засекречивания сообщаемой информации, обеспечивает ее недоступность для тех, кто не входит в группу. – Примеч. ред.

 

[23] Семантическое поле – группа слов, как правило, очень обширная, в которую объединяются слова, являющиеся различными частями речи, но имеющие общий компонент значения (например, к семантическому полю «погода» будут относиться не только существительные, которые автор приводит далее, но и, например, глаголы выпадать (об осадках), моросить , прилагательные морозный, прохладный (день), наречия пасмурно, ясно, жарко и т. п.). – Примеч. ред.

 

[24] Whitcomb, Bill. The Magician’s Reflection: A Сomplete Guide to Creating Personal Magical Symbols and Systems. St. Paul, MN: Llewellyn, 1999.

 

Далее...

Обновлено (21.02.2018 12:06)

 

Найти на сайте